«Мы несём с собой по жизни способы мышления и вкуса, сформированные в почти забытом нами классе определённым учителем».
«Дети, как мне кажется, должны воспринимать мир иначе, чем взрослые; их осознание его возможностей более первично и соразмерно их способностям. Когда взрослый пытается воображать, как ребёнок, он должен спроецировать себя в позицию видения мира как совершенно нового опыта. Мне нравится думать о детских площадках как об азбуке форм и функций — простой, таинственной и выразительной, а значит, образовательной. Мир ребёнка — это начинающийся мир, свежий и ясный».
«Постепенно я научилась управлять своими чувствами, когда что-то шло не так. Эта борьба принесла трудом завоёванную уверенность в своих силах. В течение школьного дня я общаюсь — не идеально, но достаточно хорошо — создавая присутствие, на которое могут опереться и дети, и я сама. Предсказуемость и гибкость учителя, эмоциональная устойчивость и находчивость, способность разделять детское чувство юмора и демонстрировать твёрдое намерение создают класс, в котором дети чувствуют уважение, безопасность и возможность учиться».
«Его [учителя] задача состоит в том, чтобы вызывать живой и личностный опыт. Поэтому его заботит не сам предмет, а способы, с помощью которых этот предмет может стать частью опыта; то, что в настоящем ребёнка может быть использовано в связи с ним; каким образом эти элементы следует применять; как его собственное знание предмета может помочь в интерпретации потребностей и действий ребёнка и определить среду, в которой ребёнок должен быть помещён, чтобы его рост мог быть должным образом направлен. Он озабочен не предметным содержанием как таковым, а предметным содержанием как связанным фактором в целостном и развивающемся опыте. Увидеть это — значит психологизировать его».